Список форумов ФАРТ

ФАРТ

Добро пожаловать на наш форум!
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Главная сайта
ОХОТНИЧЬЯ ИЗБУШКА

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ФАРТ -> Об охотниках.
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
igor



Репутация: +269    

Зарегистрирован: 19.10.2010
Сообщения: 168

СообщениеДобавлено: Вт Фев 22, 2011 7:47 pm    Заголовок сообщения: ОХОТНИЧЬЯ ИЗБУШКА Ответить с цитатой



ИЗБУШКА

Избушка, милая избушка,
Была ты верною подружкой
В лесных скитаниях моих
И сны и мысли на двоих,
Лесные небыли и были
В стенах задымленных делили
Тянулся давний разговор
О чудесах Уральских гор
Подслеповатыми глазами
Ты провожала меня в путь
В углу святыми образами
Душе давала отдохнуть
Четыре света стороны
В твоей я исходил округе
То мокнул в дождь,
То стыл от вьюги
И уж испробовал давно
Удачи сладкое вино
И неудач рассол похмельный
Как дань за прежнее веселье.
Пускай, редки наши свиданья
Миг счастья дорог ожиданьем
Живи сто лет в краю лесном
Под треск поленьев в старой печке!
И пусть за здравие твое
Горит неугасимо свечка!

Александр Белоглазов




Пополняйте всё что касается этой темы- выбор места,строительство ,печи,материал и т.д.(желательно с фото)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
igor



Репутация: +269    

Зарегистрирован: 19.10.2010
Сообщения: 168

СообщениеДобавлено: Вт Фев 22, 2011 8:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Суперэкономичная и супертёплая печка для избы и гаража ,ну и т.д.
вот здесь всё об ней:

http://www.snowmobile.ru/forum/viewtopic.php?f=63&t=25275 - клик по ссылке



Последний раз редактировалось: igor (Вт Фев 22, 2011 11:34 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
igor



Репутация: +269    

Зарегистрирован: 19.10.2010
Сообщения: 168

СообщениеДобавлено: Вт Фев 22, 2011 8:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Майничева А. Ю.

В селах Верхнего Приобья живут многие потомки старообрядцев, тех, кто в XVII XIX вв. осваивали сибирские земли. Многие элементы их духовной культуры говорят о сохранении древних традиций, бытовавших еще в средневековой Руси. Исследование особенностей материальной культуры старожилов-старообрядцев в конце XIX — начале XX вв., проведенные автором статьи в течение нескольких последних лет при поддержке Российского гуманитарного научного фонда, показывают, что и в домостроении эта тенденция была очень сильна [1].

Подготовительный этап строительства. Старообрядцы-старожилы устойчиво сохраняли издавна бытовавшие знания о природе. Об этом говорит тот факт, что лес для строительства старожилы-старообрядцы заготавливали по особым правилам. Например, считалось важным отнять дерево от корня зимой в полнолуние: если это сделать раньше, то бревна будут отсыревать, а позже — трескаться. Допускалась заготовка леса на старый месяц. Эти условия полностью совпадают с рекомендациями «Назирателя», литературного памятника, который является переводом с латинского сочинения Петра Кресценция, написанного около 1305 г. на основе античных и средневековых источников: «Дерево для построения дома нужно срубить в ноябре-декабре или чуть позже, да лучше на ущербе месяца, потому что об эту пору по морозу выходят из дерева всякие смолы и лишние соки, особенно из-за стылого воздуха, который стужей своей изгоняет из дерева свойственное ему тепло до самого корня и даже в земную глубь, молодой же месяц умножает всякую влагу, а на ущербе ее убавляет» [2].

Устройство поселений на реках и использование природных условий для естественной защиты являлось одним из принципов градостроительства средневековой Руси. Благодаря особенностям старообрядческого быта он долгое время сохранялся в Сибири. П. Е. Бардина пишет, что даже в XX в. поселения старообрядцев нередко располагались на муче — крутой излучине реки, где поселение с трех сторон ограждалось высоким и обрывистым берегом, а с четвертой сооружался непроходимый забор из колючих кустарников.

Большое внимание старожилы-старообрядцы уделяли выбору места для дома. Благоприятным считалось его расположение на открытом месте, на некотором возвышении, но не на гриве, или же в низинке, но не в овраге. Эти приметы перекликаются с советами «Назирателя»: «Нужно еще беречься, дом не ставить туда, где может быть сильный ветер, поэтому лучше всего под горой в низине ставить, а не на самой горе, не в самой низине и уж не в темном овраге, но на месте таком, где дом овевает здоровый воздух и очищает все так, чтобы не было бед; да лучше бы место такое, где солнце стоит целый день, потому что тогда и черви, если они зародятся и нездоровая сырость распространится, ветер такой разнесет их, а солнечный жар уничтожит и высушит»[3].


--------------------------------------------------------------------------------------



Источник
- Андюсев Б.Е. Сибирское краеведение: учеб. пособие.– 2-е изд.– Красноярск: РИО КГПУ, 2003.– С.

Жилище русских старожилов Сибири


Крестьянские жилища сибиряков с момента начала освоения Сибири и до середины XIX в. претерпели значительные изменения. Русские переселенцы принесли с собой традиции тех мест, откуда были родом, и одновременно начинали существенно менять их по мере освоения края и постижения характера погоды, ветров, осадков, особенностей конкретной местности. Жилище зависело также от состава семьи зажиточности хозяйства, особенностей хозяйственной деятельности и других факторов.

Исходным типом жилища в XVII в. было традиционное деревянное однокамерное строение, представлявшее собой четырехугольный сруб под крышей — клеть. Клетью называлось, прежде всего, летнее не отапливаемое помещение, служившее как летним жильем, так и хозяйственной постройкой. Клеть с печью называлась избой. В старину на Руси избы топились «по-черному», дым выходил в небольшое «волоковое» окно во фронтальной части избы. Потолка тогда не было. (Потолок — «подволока».) Двери в избу и клеть открывались первоначально внутрь. По-видимому, это было связано с тем, что в условиях снежной зимы за ночь у дверей могло намести сугроб снега. И только, когда в начале XVII в. появились сени («сенцы»), соответственно, и двери избы стали делать открывающимися наружу в сени. Но в сенях, по-прежнему двери открываются вовнутрь.

Таким образом, в строении жилища первоначально возникают двухкамерные связи: изба + сени или изба + клеть. В XVII в. появилась и более сложная, трехкамерная связь — изба + сени + клеть. Строили подобные жилища таким образом, чтобы сени располагались между избой клетыо. Зимой семья жила в отапливаемой избе, а летом — перебирались клеть. Первоначально, в XVII веке, «русские сибиряки» довольствовались небольшими по размеру постройками. В документах того времени мелькают названия «дворенки»; «клетишки», «избенки». Но нужно заметить, что и в XX веке переселенец чаще всего возводил вначале небольшой домик-времянку, а затем, по мере обживания и накопления средств, строил дом.

В XVIII—XIX вв. с усложнением техники строительства появляются избы-двойни (связь: изба + сени + изба) и изба-пятистенок. Пятистенок представлял собой большое помещение, разделенное внутри капитальной рубленой стеной. Одновременно усложнились типы связей, переходов, пристроек, сеней, кладовых, крылечек и пр.

В конце XVIII — начале XIX вв. в Сибири начинают возводиться наиболее приемлемые для местного климата жилища — «крестовые» дома. Крестовый дом, или «крестовик» представлял собой значительных размеров помещение, разделенное внутри крестообразно, двумя капитальными стенами. Крестовый дом имел и другие существенные особенности, характеризующие его как вершину строительного искусства сибирских старожилов.

Изба могла располагаться на «подклете» (подклети»), в котором были подсобные помещения, кладовые, кухня и др. Жилище могло группироваться в сложный комплекс, включающий в себе несколько изб, соединенных переходами-навесами, пристройки, прирубы. В больших многосемейных хозяйствах на общем подворье могло находиться 2—4 жилища, в которых проживали родители, семьи детей, даже внуков.

В большинстве районов Сибири в условиях изобилия строительного материала дома строили из сосны, а также из пихты и лиственницы. Но чаще строили так: нижние ряды стен («венцы») складывали из лиственницы, пихты, жилую часть из сосны, а отделку элементов дома из кедра. В отдельных местах этнографы прошлого зафиксировали и целые дома из сибирского кедра.

В суровых сибирских условиях наиболее приемлемой была техника рубки избы в «угол», т.е. «в обло», «в чашу». При этом в бревнах выбирался полукруг, а концы бревен выступали за стены сруба. При такой рубке «с остатком» углы дома не промерзали даже в самые сильные, «в хлящие» морозы. Были и другие виды рубок избы: в крюк с остатком, в лапу, без остатка в «ласточкин хвост», в простой замок, в «шпунт» и даже в «охряпку». Простая рубка в «охряпку» - такая, при которой в каждом бревне выбирались углубления сверху и снизу. Применялась обычно при строительстве хозяйственных построек, часто без утепления.

Иногда при строительстве избы на заимке или охотничьей избушки применялась столбовая техника, основу которой составляли столбы с вертикальными выбранными пазами, вкопанные в землю по периметру строения. В промежутки между столбами укладывались на мох бревна.

При рубке дома в бревнах выбирались полукруглые пазы; бревна укладывались на мох, часто в «шип», в «шкант» (т.е. соединялись в стене между собой специальными деревянными штифтами). Щели между бревнами тщательно конопатились и позднее замазывались глиной. Внутренняя стена дома также тщательно вытесывалась сначала топором, затем рубанком («стругом»). Перед рубкой, предварительно, бревна «выводились», т.е. их после ошкурения протесывали, добиваясь одного диаметра от комля до верхней части бревна. Общая высота дома равнялась 13 – 20 рядам-венцам бревен. «Подклеть» дома из 8-11 рядов бревен могла быть хозяйственным помещением, кухней или кладовой.

Возведенный на «подклети» дом обязательно имел подполье. Сама «подклеть» из 3-5 венцов могла служить его верхней частью. Подполье сибирского дома было весьма обширное и глубокое, если этого позволяли почвенные воды. Часто оно обшивалось доской. Фундамент дома учитывал местные особенности: наличие мерзлоты, близость и наличие камня, уровень вод, характер грунта и пр. Под нижний ряд стены чаще всего прокладывалось несколько слоев бересты.

Если в Европейской части России даже в XIX в. были распространены повсеместно земляные полы, то в Сибири обязательно полы делали дощатыми, подчас даже «двойными». Такие полы имелись даже у бедных крестьян. Полы настилали из расколотых по вдоль бревна, протесанных и простроганных до 10-12 см досок - «тесаниц» («тесниц», «тесин»). Пиленый тес появился в Сибири лишь во второй четверти XIX в. с появлением здесь пилы.

Потолки («подволоки») изб до конца XIX в. во многих местах настилали из тонких, тщательно подогнанных друг к другу бревен. Если для потолка применялись тесанные или пиленые доски, то они могли располагаться «встык», заподлицо или «в разбежку». Сени клети чаще всего строились без потолка. Потолок избы сверху утеплялся глиной или землей особенно тщательно, т.к. от этой работы зависело во многом «загонит ли тепло» в свой дом хозяин.

Наиболее древним, традиционным общероссийским способом кровли дома была кровля на «посомах» (на «самцах»), т.е. на бревнах фронтонов, постепенно укорачивающихся кверху. Позднее посомы заменились дощатыми фронтонами. Бревна посомов плотно пригонялись друг к другу и скреплялись шипами. В верхние, короткие бревна посомов врубалось длинное бревно, которое называлось «князевой слегой». Ниже, паралельно будущей крыше шли «решетины» («обрешетины») из толстых жердей.

Еще полтора-два столетия назад крыши крыли без единого гвоздя. Делалось это так. Сверху вдоль посомов по их скатам врубались «курицы» – тонкие бревна с крюком в нижней части. На крюки вдоль нижней кромки будущей крыши навешивали выдолбленные жолобом бревна. На эти желоба опирались «тесины» кровли, уложенные на пласты бересты. «Тесаницы» были двойными, внахлестку. Сверху концы тесин над коньковой слегой закрывали-придавливали выдолбленным жолобом тяжелым коньковым бревном. На переднем конце бревна часто вытесывали голову коня; отсюда и название этой детали кровли. Конек скреплялся на клинья специальными стяжными деревянными штырями, пропущенными сквозь коньковую слегу. Кровля получалась монолитная, достаточно прочная, выдерживавшая даже шквальные порывы ветра или тяжелый снег.

В качестве кровельного материала наряду с тесинами применяли «драницы», «дрань» (в ряде мест – «желобник»). Для получения «драни» расколотые по вдоль бревна хвойных пород, чаще всего «листвяжные», расщеплялись топором и клиньями на отдельные пластины. Длина их доходила до двух метров. Топорный тес и драницы были весьма устойчивыми к воздействию осадков, долговечны. Пиленая же поверхность современной доски легко пропитывается влагой и быстро разрушается. Крытые дранью кровли встречались в Сибири вплоть до второй половины ХХ в.

В любом случае крытые доской крыши домов – важнейший признак сибирского жилища. Соломенные кровли, повсеместно распространенные у великорусских крестьян даже среднего достатка, у сибиряков почти не встречались; разве что у переселенцев на первых порах или у самых последних лентяев-бедняков.

Более поздняя, повсеместная конструкция кровли – стропильная. При этом, стропила врубались как в верхние ряды бревен, так и на «связях». На верхние венцы укладывались бревна-подстропильники («переводины»), связанные иногда крестообразно над потолком (на «вышке»). При строительстве охотничьей избушки коньковая слега могла быть уложена на врытые в землю столбы с развилкой.

В начале ХХ в. у зажиточных крестьян и деревенских торговцев-«майданщиков» появляются крыши, крытые железом.

Крыши могли быть одно-, двух-, трех-, четырехскатными. Были крыши с «залобком», с «козырьком», двойные крыши и др. Для покрытия пятистенного и особенно крестового дома наиболее приемлема была четырехскатная, «шатровая» крыша. Она великолепно защищала дом от дождя, от снега, от ветра. Словно колпак, такая крыша удерживала тепло над потолком. Края такой крыши на метр и более выделялись за стены дома, что позволяло отводить в стороны дождевые струи. Кроме того, восходяще-нисходящие конвекционные потоки воздуха вдоль стен способствовали сохранению тепла в помещении.

К крестьянскому дому пристраивались рубленые сени с покатой кровлей. Но строили и дощатые сени. В сени и дом вел вход через высокое просторное крыльцо, часто стоявшее на бревенчетом подрубе. Столбы и перилы крыльца украшались резьбой.

Окна крестьянских изб первоначально, в XVII в., были небольшими. Для выхода дыма от печей «по-черному» применялись «волоковые» окна – это небольшие окна без рам, вырезанные в одном-двух смежных бревнах, закрывавшиеся задвижной доской («окна заволакивались»). Но довольно быстро сибиряки стали строить дома с «колодными» и «косящатыми» окнами, в которые вставляли рамы.

В XVII – XVIII вв. для окон использовали слюду, брюшину животных или холст, пропитанный жиром или смолой-«живицей». Если в Европейской России вплоть до ХХ в. окна были небольшими, то в Сибири повсеместно уже с XVIII в. отмечаются большие окна, а их количество в доме доходит до 8-12. При этом простенки между окон были значительно уже, чем сами окна. Все исследователи отмечали повышенную «любовь сибиряка к солнцу, к свету».

В XIX в. по Сибири быстро стало распространяться стекло. Оно было доступно практически всем крестьянам: достаток позволял это приобрести. Но и тогда отмечалось, что старожилы на зиму вынимают «остекленные рамы, а взамен вставляют рамы с брюшиной или хлстом», делая это «для предохранения от намерзания льда и во избежание мокроты». Встречались и рамы с двойными стеклами, но чаще двойные рамы в окнах. Оконные рамы отличались изяществом работы. На зимних оконных рамах часто изготавливали специальные желобки для сбора талой воды. С середины XIX в. широкое распространение приобрели рамы с отворяющимися в летнее время створками.

Наряду с одиночными окнами, при строительстве дома у зажиточных крестьян широко применялись сдвоенные, расположенные рядом окна («итальянские»).

Снаружи окна обрамлялись массивными наличниками. На них навешивали на шарнирах ставни, которые являлись важнейшиммм отличительным признаком сибирского дома. Первоначально они служили более для защиты окон от стрел и были массивными и одностворчатыми. Так, из записок А.К. Кузьмина узнаем, что «уничтожаются (в 1827 г.) и веревочки, привязанные к болтам ставней, чтобы можно было их отворять и затворять, не выходя из дома. Я прежде думал, что только одна сибирская лень сверлила и портила стены для пропуска веревок; но после уверился, что это остаток старины, защита при осаде, когда, не подвергаясь опасности, нельзя было выйти на улицу». Ставни служили для и украшения окон. «Окна без ставней, что человек - без глаз» - говаривал один старожил.

Наличники и ставни обильно украшались резьбой. Резьба была «пропильная», прорезная или накладная. При накладной резьбе выпиленный узор набивался или наклеивался на основу. Дом украшали также резным карнизом, галереей с точенными «балясинами», балкончиками с резными перильцами, а на печную трубу сверху ставили ажурный металлический «дымник».


Последний раз редактировалось: igor (Вт Фев 22, 2011 9:30 pm), всего редактировалось 6 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
igor



Репутация: +269    

Зарегистрирован: 19.10.2010
Сообщения: 168

СообщениеДобавлено: Вт Фев 22, 2011 9:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

2. ПЛОТНИЧЬИ СЕКРЕТЫ СИБИРСКИХ МАСТЕРОВ

Ко второй половине XIX в. плотничье искусство сибирских старожилов достигло наивысшего расцвета. До нашего времени стоят в селах и городах деревянные церкви и часовни, крестовые дома и дома-пятистенки, амбары. Несмотря на почтенный срок их жизни – многим строениям по 100-150 лет, - они поражают нас своей прочностью и красотой, гармоничностью конструкций и функциональной приспособленностью к особенностям данной местности. В отличие от Европейской России, где наиболее качественное строительство вели профессиональные плотники в составе отхожих артелей, в Сибири почти каждый крестьянин-старожил умел строить основательно, добротно и красиво. При строительстве дома старались учитывать множество, казалось бы, незначительных мелочей и факторов; поэтому и стоят те постройки многие десятилетия.

Место для строительства дома выбиралось часто так: на предполагаемом будущем подворье тут и там раскладывали на ночь кусочки коры или бересты, или деревянные. Утром смотрели, где наиболее сухая нижняя сторона. Или могли все это оставить на месте на несколько дней, чтобы затем узнать, кто поселился на под корой или дощечкой. Если муравьи или дождевые черви, то место вполне было пригодно для строительства дома.

Дома строили из 80-100 летних деревьев хвойных пород; причем брали лишь их комлевую часть. Бревна выше комля, второго-третьего «порядка» шли на стропила, слеги или строительство хозяйственных построек. Комлевое бревно обязательно «выводили» под один диаметр бревна. Лес для этого брали «кондовый», выросший на высоком склоне горы, с мелкими и плотными годовыми кольцами. Деревья, растущие на вершине горы или у подошвы, считались менее пригодными для качественного строительства. Особенно сторонились деревьев, растущих в сырой, болотистой низине, пропитанных железистыми соединениями: такие деревья называли «кремлевыми». Они так тверды, что их почти не берут не топор, ни пила.

Хвойный лес на строительство рубили поздней осенью или в начале зимы с первыми морозами и первым снежком. Осину и березу заготавливали с весны до осени, сразу очищали от коры и бересты, затем сушили. Соблюдалось одно важнейшее правило: строевой лес рубили только на «старый месяц». Сохранилось множество поверий и обычаев, связанных с рубкой леса и строительством. Так, нельзя было ни заготавливать лес, ни начинать рубить дом в понедельник. «Зависшие» деревья, т.е. зацепившиеся при падении за другие деревья или деревья, упавшие на север, обязательно пускали на дрова: считалось, что они принесут несчастье жильцам дома.

Срубленные осенью сосну, лиственницу, ель очищали от веток, распиливали деревья на бревна необходимой длины («крыжевали») и, не ошкуривая от коры, оставляли до весны в штабелях «вылеживаться». С наступлением весны отопревшие деревья легко ошкуривались и вывозились на подворья. Здесь их складывали в штабеля под крышу на 1-2 года для просушки. Для столярных работ бревна сушили не менее 4-х лет, особенно тщательно оберегая от прямых лучей солнца, чтобы не было трещин в древесине. Лишь затем деревья «выводили» и начинали рубить дом.

Хорошие плотники поступали и так: весной бревна сбрасывали в речку, располагая их по течению воды, сроком на 3-4 месяца. Вымоченные бревна летом поднимали из воды и сушили до морозов. Считалось, что древесина при этом будет более прочной, не будет давать трещин, долго не поддастся гниению. При рубке стен бревна укладывали по сторонам света: внутрь дома обращали южную, более рыхлую, но теплую сторону дерева, а наружу – северную, более плотную и «закаленную».

При строительстве дома под нижние венцы вкапывали «стулья» – лиственичные чурки. Их предварительно обмазывали горячей смолой, дегтем или обжигали на костре для предохранения от грибка. Деревянные стояки или камни обязательно отделяли от нижнего ряда несколькими слоями бересты. Насколько можно проследить по старинным строениям, под нижние бревна обязательно набивали камень-плитняк или плотно загоняли лиственичные кряжи. Завалинки подсыпали с внутренней стороны дома, где всегда было сухо.

Стены дома протесывали топором с кривым топорищем и строгали стругом. Стены были ровными, а древесина – светлая, и, как говорили, «дышала». Вплоть до конца XIX в. стены избы не оштукатуривались. Лишь пазы между бревнами заделывались жгутиками белой глины.

Подушки и косяки дверей и окон изготавливали из хорошо просушенной сосны или кедра. Они были несколько шире бревен стены, чтобы не затекала вода. В пазы косяков укладывали просушенный мох, обматывали все ниткой и ставили их на место. При этом мох не «сползал» во» время установки косяков.

В целях предохранения от ржавчины металлические детали ворот, ставней, а также гвозди, проходили специальную обработку. Для этого их нагревали в огне до красного каления и тут же опускали в чистое льняное масло. Однако при строительстве старались по возможности использовать не столько железные гвозди, сколько деревянные шканты, клинья.

Ни один уважающий себя плотник не начинал отделочные работы в доме, пока покрытое крышей строение не высыхало (не «выстоялось»). При этом, сохранность дома обеспечивалась хорошей кровлей. Даже, если по прошествии 25-30 лет крыша и не протекала, тесовую кровлю обязательно перекрывали. Также, по воспоминаниям старожилов, один раз в полстолетия разбирали «окосячку» окон и дверей, при необходимости меняя оконные «подушки» и порог двери, заменяли бревна нижнего ряда стен.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
igor



Репутация: +269    

Зарегистрирован: 19.10.2010
Сообщения: 168

СообщениеДобавлено: Вт Фев 22, 2011 9:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

3. ИНТЕРЬЕР ЖИЛИЩА КРЕСТЬЯНИНА - СТАРОЖИЛА

«Таких прекрасных, светлых, обширных изб, с такой изящной внутренней отделкой, нигде в целой России нет. Бревна вытесаны и выструганы так гладко, пригнаны так хорошо, лес подобран так искусно, что в избе стены как бы сплошные, блестят и радужатся от перелива древесных струй», - писал о жилищах сибиряков декабрист И. Завалишин. И сам дом, и его внутреннее убранство служат лишним доказательством прочности и достатка хозяйства крестьян, рисуют совершенно иную, чем у великороссов, картину жизни сибирских старожилов.

Повседневная жизнь крестьян протекала в избе – передней половине дома, а парадная половина дома – горница, - служила чаще для приема гостей, праздничных застолий. Особое место в избе отводилось русской печи – «кормилице» и хозяйственному центру дома. В конце XVIII в. начали исчезать печи «по-черному», но еще в течение длительного времени печи оставались «полубелыми», т.е. с трубой и заслонкой-задвижкой в верхней части трубы, на чердаке. Как и раньше, в начале XIX в. преобладали глинобитные печи. Печь ставилась справа или слева от входной двери. У печи было множество углублений – печурок для хранения мелких предметов или посуды, щепы для растопки печи и пр. Под печью хранились ухваты, кочерга, метелки, деревянные лопаты для хлебов. Один-два раза в неделю печь обязательно подбеливалась.

Для спуска в подполье рядом с печью располагался «голбец» («голбчик») – ящик с крышкой. Голбец мог быть и за печью, у боковой стены избы; он представлял собой вертикальную дверь и ступени спуска в подполье. Значительно позднее для спуска в подполье стали использовать люк – «западню». Над входной дверью от печи до стены настилались полати: здесь спали младшие члены семьи, а также хранилась часть одежды. На полати входили по приступкам у печи. Верхним голбцом называлась деревянная площадка вокруг печи до задней стены. Печь служила спальным местом для пожилых людей.

Часть избы перед печью огораживалась загородкой из «тесниц» или матерчатой занавесью и называлась «куть» (ныне – кухня). Вдоль стены кути стоял ящик для посуды, «залавок». Наверху от печи тянулась широкая полка, также для посуды, – «грядка». В кути стоял и стол для хозяйственных нужд хозяйки. Во второй половине XIX в. нижний ящик и подвесной ящики для посуды соединились в большой шкаф для посуды – буфет.

Углы в избе носили названия: кутной, покуть, сутки и «святой» (передний, красный). В переднем углу сходились широкие, до 9-и вершков, лавки (около 40 см). Лавки были прикреплены к стене и застилались специальными ткаными половичками или холстами. Здесь же стоял чисто выскобленный и вымытый стол. С внешней стороны стола стояли скамейки.

Вверху, в передний угол была врезана полка - «божница» с иконами, украшенные пихтой и полотенцами-рушниками. Перед иконами натягивались занавески и висела лампадка.

При наличии одной комнаты-избы, - вся семья жила в ней зимой, а летом все переходили спать в не отапливаемую клеть, на сеновал-поветь. Во второй половине XIX в. нежилые клеть почти не встречались, быстро увеличивалась жилая площадь дома. В многокамерных домах сибиряков есть «прихожки», «горницы», «спаленки», «кладовки-казенки».

В горнице, как правило, была своя печь: «галанка» («голландка»), «механка», «контрамарка», «теремок» и др. У стены стояла деревянная кровать. На ней – пуховые перины, пуховые подушки, простыни из белого, а покрывала из цветного полотна. Кровати покрывали также коврами ручной сибирской работы.

Вдоль стен горницы были лавки, покрытые нарядными покрывалами, шкафы для праздничной посуды. В горницах стояли сундуки с праздничной одеждой и фабричными тканями. Сундуки были как собственной ручной работы, так и купленные на «ярманке» знаменитые сундуки из Западной Сибири «со звоном». Здесь же стоял резной деревянный диван ручной работы. В углу горницы во второй половине XIX в. стояла многоярусная полка, а в переднем углу или в центре комнаты был большой праздничный стол, часто круглой формы с точеными ножками. Стол покрывался тканной «узорчатой» скатертью или ковром. На столе постоянно стоял самовар и набор фарфоровых чайных чашек.

В «святом» углу горницы была нарядная «божница» с более ценными иконами. Кстати, к наиболее ценным сибиряки относили иконы, привезенные предками из «Рассеи». В простенках окон висели зеркало, часы, иногда картины, «писаные красками». В начале ХХ в. на стенах сибирских домов появляются фотографии в застекленных рамках.

Стены горницы выстругивались особенно тщательно, углы закруглялись. И, по воспоминаниям старожилов, струганные стены даже натирались воском (вощились) для красоты и блеска. В конце XIX в. у зажиточных крестьян стены стали оклеивать бумажными обоями («шпалерами») или холстом, а мебель – окрашивать синей или красной масляной краской.

Полы в избе и горнице многократно скоблились и мылись с «дресвой», прокаленным песком. Затем их застилали сшитым в единое полотно холстом, прибитым по краям мелкими гвоздями. Сверху на холст стелили в несколько слоев домотканые половики: они служили одновременно показателем достатка, зажиточности и благополучия в доме. У богатых крестьян на полу можно было встретить ковры.

Потолки в горнице настилали особенно аккуратно, покрывали резьбой или расписывали красками. Важнейшим духовно-нравственным элементом дома была «матица», потолочная балка. «Матица – дом дёржит», - говорили сибиряки. На матицу в избе подвешивалась на гибкой жерди - «очепе» кроватка для младенца («зыбка», «люлька», «качка»).

Сибирский дом отличался чистотой, ухоженностью, порядком. Во многих местах, особенно у старообрядцев, дом раз в год мыли снаружи от фундамента до конька крыши.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
igor



Репутация: +269    

Зарегистрирован: 19.10.2010
Сообщения: 168

СообщениеДобавлено: Вт Фев 22, 2011 9:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

4. ПОДВОРЬЕ И ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ПОСТРОЙКИ

Жилые постройки сибирского крестьянина были лишь частью комплекса построек подворья, по-сибирски – «ограды». Подворье – домохозяйство подразумевало собой все хозяйство, включая постройки, дворы, огороды, загоны. Сюда включались и скот, домашняя птица, орудия труда, инвентарь и запасы-припасы для поддержания жизни членов домохозяйства. В данном случае речь пойдет об узком понимании подворья как комплексе сооружений, возведенном «в ограде» или принадлежащем домохозяевам.

Необходимо отметить, что в сибирских условиях сформировался замкнутый по периметру тип подворья. Высокая степень индивидуализации жизни, сформировала замкнутый мир семьи как «миниобщества» со своими традициями-правилами жизни, своей собственностью и правом полного распоряжения результатами труда. Данный «мир» имел четко выраженные границы с крепкими высокими огораждениями. Забор, по-сибирски - «заплот», - представлял собой, чаще всего, ряд столбов с выбранными вертикальными пазами, забранными толстыми плахами-тесницами или тонкими, слегка протесаными бревнами. Огроды, пригоны для скота могли огораживаться изгородью из жередей.

В комплексе строений важнейшее место занимали главные, парадные ворота усадьбы. Будучи олицетворением благополучия и достатка на подворье, ворота часто были краше и аккутарнее дома. Основной тип ворот в Енисейской губернии – высокие, с двухстворчатыми полотнами для прохода людей и въезда конных экипажей. Ворота часто сверху крылись двухскаьной крышей. Столбы ворот тщательно остругивались, иногда украшались резьбой. Полотна ворот могли быть из вертикальных тесин или забраны в «елочку». На столбе ворот обязательно крепилось кованное кольцо на металлической фигурной пластине-«жуковине». Ворота в скотский пригон или на «скотский двор» были ниже и проще.

Все подворье делилось на функциональные зоны: «чистый» двор, «скотский» двор, загоны, огород и др. Устройство дворов могло варьироваться в зависимости от природно-климатических условий региона Сибири, особенностей хозяйственной деятельности старожилов. Первоначально, многие элементы усадьбы напоминали дворы Русского Севера, но впоследствии видоизменялись. Так, в монастырских документах XVII в. отмечалось, что в 25 дворах крестьян насчитывалось более 50 различных помещений, связанных с содержанием скота: «избы скотские», хлевы, стаи «конские», сенники, сараи, повети и др. (Монастырь на р. Тасеева, притоке Ангары). Но еще не было разделения подворья на отдельные части.

К XIX в. центром усадьбы становится «чистый» двор. Он чаще всего располагался с солнечной стороны дома, у парадных ворот. На этом дворе располагались дом, амбары, погреб, завозня и пр. На «скотском» (скотном) дворе размещались хлева, «стаи» для скота, конюшни, сенники и др. Сено могло храниться и на втором ярусе высокого навеса, на «повети», но чаще всего его наметывали на хлева и «стаи». Во многих районах сибирского края весь двор на зиму сверху крыли жердинами-слегами, опирающимися на вертикальные столбы с развилками, а сверху накрывали сеном и соломой. Таким образом, весь двор полностью был закрыт от непогоды. «Сено намётывают на сей помост, а других сенников не имеется», - писалось в одной из корреспонденций из Сибири.

Строения как «чистого», так и «скотского» дворов располагались чаще всего по периметру усадьбы, непрерывно друг за другом. Отсюда, тыльные стены строений чередовались со звеньями заплота. В качестве строений подворья выступали и многочисленные кладовые, пристройки-прирубы к дому, «стаям», амбару, различные навесы для инвентаря, тесин и бревен и пр. Так, с тыльной стороны крестового дома прорубался вход-спуск в отдельное подполье-погребок под домом, служившее для хранения картофеля в летнее время. Рядом к дому прирубалось небольшое помещение для домашней птицы. Тепла от стены дома было достаточно, чтобы куры и гуси легко переносили любые морозы.

Амбары (по-сибирски - «анбары») были нескольких типов. Они могли ставиться на камни и иметь земляные завалины или возвышались на небольших вертикальных столбах, с «продувом» снизу. Такие амбары отличались сухостью и защищенностью от мышей. Амбары были одно- и двухэтажные, с галереей вдоль второго яруса; но в любом случае для амбара характерна значительно выступающая часть крыши со стороны двери. Вход при этом всегда делался с боковой стороны амбара. Амбар служил помещением для хранения хлебных и фуражных припасов, а также посевного зерна. Поэтому, амбары рубились особенно тщательно, без малейших щелей, без утепления мхом. Особое внимание уделялось прочности и надежности крыши: ее часто делали двойной. Зерно хранилось в специальных отсеках – сусеках специальной сибирской конструкции. В документах отмечается, что крестьяне могли годами «не видеть дна своих сусеков», так как урожаи были отменные и с расчетом на «запас» в неблагоприятный год. Здесь же в амбарах стояли лари для муки и круп, деревянные кадки, мешки с льносеменем, хранились выделанные кожи, холсты, запасная одежда и пр.

Завозней называли помещение для хранения саней, телег, лошадиной упряжи. Завозня имела чаще всего широкие, двустворчатые ворота и широкий помост-настил для въезда в нее.

Практически на каждом подворье сибиряка стояла «летняя куть» (летняя кухня, «времянка») для приготовления пищи, нагрева большого количества воды и «пойла» для скота, варки «скотского хлёбова» и пр.

У многих крестьян-старожилов на усадьбе стояло теплое специально рубленое помещение для столярно-ремесленных работ (столярная, сапожная, пимокатная или бондарная мастерская). Над погребом надстраивали небольшое помещение, погребницу.

Дом и амбар строили из качественного «кондового» леса, т.е. из смолистых, прямослойных с плотной древесиной, бревен. Хозяйственные и вспомогательные помещения могли возводиться и из «мендача», т.е. менее качественного леса. При этом «стаи», хлевы, конюшни были как рубленные «в угол», так и «набранные» из горизонтальных бревен в столбы с пазами. Многие исследователи отмечали, что в Сибири было принято повсеместное содержание скота на открытом воздухе, под навесом и стенами-ограждениями со стороны господствующих ветров. На навес наметывалось сено, которое сбрасывалось прямо под ноги коровам. Ясли-кормушки появились на рубеже XIX – ХХ вв. под влиянием переселенцев. В средних и зажиточных хозяйствах не только помещения для скота, но и весь «скотский» двор застилался тесаными бревнами или плахами. Также застилали на «чистом« дворе плахами проходы-дорожки от ворот до крыльца дома и от дома до амбара.

Завершали вид крестьянского подворья поленницы дров, но рачи­тельный хозяин строил для них специальный навес. Дров требовалось мно­го, благо, лес вокруг. Заготавливали по 15—25 кубических метров, притом топором. Пила появилась в Сибири лишь в XIX в., а в ангарских деревнях, отмечалось, только во второй половине века, в 1860—70 годы. Дрова обязательно готовили «с запасом», на два – три года вперед.

Индивидуализация жизни и сознания сибиряка часто вызывала кон­фликты из-за занимаемой земли, подворьями. Отмечались тяжбы по причи­не перестановки столба на территорию соседа или из-за крыши строения, выступающего на соседский двор.

Особое значение для сибиряка имела баня. Строили ее как срубную, так и в виде землянки Примечательно, что в XVII—XVIII вв. баню-землянку считали более «паркой» Ее вырывали на берегу реки, затем обшивали «тесинами» и накатывали потолок из нетолстых бревен. Как землянки, так и срубные бани часто имели земляную крышу. Топились бани «по-черному». Складывали печь-каменку, а над ней вешали котел. Воду грели также рас­каленными камнями, в бочках. Банная утварь считалась «нечистой» и в дру­гих случаях не употреблялась. Чаще всего бани выносились за деревню к реке, озеру.

На дальнем конце усадьбы находилось гумно, застланное тесаными плахами, и стоял овин. В овине внизу располагалась печка из камня или круглая площадка, обложенная камнем. Над топкой располагался настил второго яруса: здесь сушили снопы хлеба. Рачительные хозяева имели на подворье гуменник, в нем хранилась после обмолота мякина для скота. Гумно и овин чаще всего были общими для 3—5 хозяйств. В 1930-е гг. в связи с коллективизацией гумна и овины исчезают из крестьянских хозяйств, размеры подворьий резко уменьшаются. При этом значительно увеличиваются приусадебные огороды, т.к. овощи, картофель стали сажать не на пашне, а у дома. На усадьбах исчезают конюшни, а большие «стаи», в которых содержались до десятка и более голов скота, превращаются в современные «стайки»…

В крестьянском хозяйстве имелись постройки и вне пределов деревни. На дальней пашне возводились «пашенные» избушки, здесь же строили амбар, загон, конюшню. Часто заимки и пашенные избушки давали начало новой деревне. На покосах по две – три недели жили в шалашах (в ряде мест их называют «балаганы») или даже в легких избушках из тонких бревен или толстых жердей.

Повсеместно на промысловых участках ставили зимовья, «станки», охотничьи избушки. Жили там недолго, в период охотничьего сезона, но в Сибири повсеместно народная этика предусматривала необходимость оставлять в избушке запас дров, не­много продуктов, кресало и др. Вдруг сюда забредет заблудившийся в лесу человек...

Таким образом, специфика строительства, строений подворья совер­шенно идеально соответствовала особенностям природы, хозяйства, всего уклада жизни сибиряков. Еще раз подчеркнем исключительный порядок, чистоту, ухоженность и достаток сибирских построек.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
igor



Репутация: +269    

Зарегистрирован: 19.10.2010
Сообщения: 168

СообщениеДобавлено: Вт Фев 22, 2011 9:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Печи сибиряков-старожилов Верхнего Приобья
В интерьере традиционного жилища русского старожильческого населения Верхнего Приобья в конце XIX — первой трети XX вв. одним из наиболее значимых элементов являлась печь, имевшая многофункциональное назначение. Полевые исследования автора, проводившиеся в 1997–1998 гг., позволили установить конструктивные особенности печей, возводившихся сибиряками («чалдонами», «старожилами»), и уточнить некоторые аспекты семантического ряда, связанного с печью.

Местоположение печи в доме. В избе старожилы устанавливали одну печь, предназначенную и для обогрева, и для приготовления пищи, — хлебную, которую располагали в углу избы, слева или справа от входа. Это не исключало установки дополнительных печей, но их использовали только для обогрева. Устье («чело», «цело», «са/я/ло») хлебной печи было обращено к противоположной входу стене и освещалось боковым окном. Печь стояла почти вплотную к боковой стене. Между ними оставалось 20–30 см , где хранили кухонную утварь — ухваты, клюку (кочергу), помело (веник из сосновых лап) и т.п. Между печью и торцевой стеной, над входом, устраивались деревянные полати. Подобную планировку можно отнести к северо-среднерусской. В крестовых домах и пятистенках с прирубом печь располагалась так, чтобы можно было отапливать либо все помещения, либо несколько из них. В этом случае делали печь с подтопком или камельком. Изба старожилов делилась на различные части, имевшие свои названия и семантическую нагруженность, связанную с назначением и стоявшим там оборудованием. Значимость пространства избы возрастала от входа к противоположной стене, где находился «передний угол» с иконами и столом. Самым малопочетным местом была часть избы около входа, располагавшееся между койкой и печью, — «под порог». Говорили: «Что, девка, под порогом сидишь, проходи». Правила вежливости заставляли пришедших в дом останавливаться у входа и ждать приглашения пройти дальше. Пространство между печью и стеной, где располагался «передний угол», старожилы называли «куть». Оно традиционно принадлежало женщине и предназначалось, в основном, для приготовления пищи и шитья. Там стоял «ящик» с вещами хозяйки — сундук с приданым, взятым из дома родителей. Возле печи был вход в подполье — «голбец». К печи со стороны входной двери примыкала небольшая лавочка, называвшаяся «голбчик».

Установка печи. Важным этапом в строительстве дома было возведение печи. Иногда печь приходилось ставить не только, когда строился новый дом, а несколько раз перекладывать, если она чем-то не устраивала хозяев или прогорала. Но с глинобитной печью такой неприятности не случалось. Глинобитные или «битые» печи надежнее кирпичных, лучше держат тепло, не отсыревают, с течением времени лишь набирают прочность, превращаясь в единый фигурный кирпич, который разломать трудно даже ломом. Глину («землю») на печь брали недалеко от деревни, а иногда, если глинистые слои подходили близко к поверхности земли, то и в своем голбчике. Использовали обыкновенную красную глину, пластичную, но не жирную. Старожилы битье печи приурочивали к полнолунию, чтобы впоследствии она не трескалась и не отсыревала.

Обычно возводили так называемые русские печи в с дымоходом — «белые». Печей без дымоходов — «черных» в начале XX в. старожилы не ставили. В отличие от них, если судить по воспоминаниям Р. Вороновой, рукопись которой хранится в архиве Мошковского р-на Новосибирской обл., еще к началу колхозного движения, т.е. к 1930-м годам, некоторые переселенцы жили "в избах из толстых бревен с маленькими, высоко поднятыми над землей окошечками, вместо стекол были вставлены животные пузыри. Ребятишки всю долгую зиму жались на полатях. Печи топились «по-черному» и когда становилось нечем дышать, открывали дверь на улицу в сорокоградусный мороз".

Нужно отметить, что печи по-черному были широко распространены в Сибири в XVII — XVIII вв. даже среди знати. Например, такая печь стояла даже в личных покоях тобольского архиепископа Киприана. Печь без дымохода, сделанная по «всем правилам», и сейчас ценится чалдонами, только они предпочитают устраивать ее в бане. По их мнению, она обладает многими положительными свойствами — жаркостью, большей, по сравнению с белыми печами, экономичностью в расходе дров. Сибиряки отмечают целительные, «обеззараживающие» свойства черных печей.

Печи делали за один день техникой битья мастер с подмастерьем или хозяин с «помочью». Работать приходилось очень быстро, чтобы глина не пересохла. Кое-где, например, в сузунских деревнях, печь била хозяйка, приглашая соседок и родственниц «в помочь», стариков, чтобы помогли советом. Все деревянные детали печи делались хозяином или кем-нибудь из родственников-мужчин. Если печь делал приглашенный мастер, то всю работу он выполнял сам, подмастерье или хозяева ему помогали. На первом этапе работы бревенчатый сруб, печное основание, подводили до уровня пола или несколько ниже. На сруб клали половинки бревен небольшого диаметра или толстые плахи, позже — металлический лист. На него насыпали слой глины. Ставили печной столб, делали перевязку. Затем до определенной высоты возводили из бруса или плах опечек так, чтобы удобно было бить глину. Накладывали слой за слоем толщиной 5–10 см, которые били, уплотняя, большими деревянными молотками-чекмарями или пестиками. Работа распределялась так, что один человек бил, другой «прибивал», то есть ровно утрамбовывал легкими движениями. Заостренным концом деревянного молотка в каждом слое делались углубления — велось пазование, затем накладывали новый слой и били округлым концом молотка, что было необходимо для большего уплотнения. Опечек поднимали до нужной высоты. Иногда устанавливались боковые деревянные части, которые назывались «задороги». Между слоями глины насыпали немного соли, чтобы слои лучше «сливались», и печь была крепче. На удобной для хозяйки высоте (каждая печь делалась индивидуально «под хозяйку», ведь ей приходилось работать около печи ежедневно по несколько часов), формовали шесток и под печи (гладкую горизонтальную площадку с небольшим уклоном к устью печи), набивая глину в опалубку, которую в дальнейшем разбирали.

Вятские мастера, приходившие с артельным промыслом в Сибирь, определяли размеры печи так. Прежде всего усаживали хозяйку дома на табурет. Расстояние от верхней пуговки на воротнике хозяйки до сиденья табуретки давало высоту свода внутренней части печи, которая, однако, не должна была превышать 60 см. Устье печи должно было быть на 10 см шире плеч хозяйки, а высота его равна их ширине. Шесток в глубину должен быть равен размеру от локтя до кончиков вытянутых пальцев. Высота печи делалась равной росту хозяйки плюс два спичечных коробка.

Под подовый слой насыпали слой песка или битого стекла, чтобы печь была жарче. Для образования внутреннего пространства печи делали специальную опалубку — «свинку», короб из досок с полукруглым верхом. Формовали на шестке верхнюю часть печи с чувалом и дымоходом, вырезали устье ножом, делали прорезь для заслонки, печурки (небольшие ниши для трубы самовара, сушки рукавиц, хранения спичек), и специальные отверстия для выгреба угольев и пепла. Выбирали загнету — углубление в подовой части печи, куда сметали угли для поддержания ровного жара. Устанавливали заслонки, вьюшки и дверцы для подтопка. Иногда рядом с топкой вмазывали котел для горячей воды.

Чувал был прямоугольной формы и делался так: стержнем его служили чурки из нетолстого березового бревнышка, вокруг них набивали глину, ограничивая опалубкой. Между половинками чурок делали зазор, куда вставляли бересту, чтобы их выжечь, когда они уже будут не нужны. Трубу чувала, сделанную из кирпичей, выводили на крышу. Колено чувала называлось «боровок», его делали для отбоя искр, чтобы они не вылетали в трубу, а тепло дольше сохранялось. Но во многих печах «боровков» не было. Появление боровков связывается с приездом переселенцев из российских губерний в начале XX в. Не все старожилы переняли это усовершенствование, хотя оно существенно улучшало теплотехнические свойства печи.

Когда печь была готова, ее топили первый раз, а в дымоходе поджигали бересту. Доски свинки и чурки сгорали, образовывая внутреннее пространство печи. Если части свинки скреплялись веревкой, то ее можно было вытащить и использовать несколько раз. Чтобы печь набрала прочности, ее топили некоторое время несколько раз в день, и она постепенно высыхала. Завершение работ по установке печи отмечали всей семьей в тот же день обильной трапезой с пивом и самогоном, приглашая всех «помочан», если работали «по помочи», или мастеров, если их нанимали на работу.

Печи складывали и из сырцового кирпича. Кроме обычных русских печей, мастера делали по заказу более удобные и экономичные печи с плитой, печи с подтопком. В горнице для тепла могли устанавливать голландку («галанку»). В начале XX в. как дополнительную печь стали применять фабричную металлическую печь «Контрамарка». Русские печи белили серой или белой глиной несколько раз в год, к праздникам, например, обязательно к Пасхе. В первой трети XX в. стали использовать и известь.

Семантика печи. Верования старожилов, связанные с печью, имели языческий характер, что отличалось от сущности отношения к печи переселенцев из губерний Европейской России, прибывших в Приобье в конце XIX — начале XX вв., которые соединяли языческую основу с символикой христианства даже визуальными способами. Так, в с. Маслянино было записано, что новоселы из губерний Европейской России, использовали заговоры-обращения к печи, а рядом с ее устьем вмазывали небольшую иконку с образом Христа или Пресвятой Богородицы. С печью в сознании сибиряков-старожилов Приобья связаны понятия надежности, защиты, основательности. Воистину она являлась ядром дома, домашним очагом, дающим благополучие, сытость, тепло. На печи спали старики и дети. Ребятишки, испугавшись грозы, жались поближе к печи.

Печь играет знаковую роль во внутреннем пространстве дома, совмещая в себе черты центра и границы. В фольклоре печная труба является специфическим выходом из дома, предназначенным для сверхъестественных сил. Из нее в сказках вылетает ведьма, через нее в дом проникают огненный змей и черт. Характер символического осмысления печи был во многом предопределен тем, что поддержание домашнего огня и приготовление пищи являлись специфически женскими занятиями. Хозяйка чистила печь, заглядывала в ее жерло, а значит, по представлениям старожилов, могла общаться с домовым, которого называли «со/у/седка», «суседушка». Ей в первую очередь он подавал знаки, она должна была позаботиться о том, чтобы суседко перебрался в новый дом при переезде. Часто, переселяясь, хозяйка в первую очередь переносила клюку и помело, клала их на печь в новом доме, тем самым приманивая домового, покровителя хозяйства и семьи. При этом она должна была приговаривать: «Соседушка-братушка, пойдем к нам на ново место». По мнению сибиряков из д. Мамоново, как раз помело и являлось гнездом домового. Для него нужно наломать сосновых лап и поставить его в голбец — дать место домовому: «Вот твоя постель». Крестьяне считали, что обитал суседка где-то в подполье, рядом с печью, или же на чердаке, т.е. на периферии жилого пространства. По мнению В. И. Дынина , различия, связанные с местом обитания домового обусловлены особенностями северо- и южнорусских жилищ. Северную избу, а такой тип преобладал среди изб старожилов, строили на подклете, который и считался местом пребывания домового, поскольку там устраивали голбец. Южнорусская изба ставилась на земле и подполья не имела, поэтому пристанищем домового служил чердак. Следует отметить, что если такая прямая зависимость и существовала, то лишь при формировании представлений о домовом. Материалы полевых исследований говорят о том, что конструктивное изменение жилища, переход южнорусских в условиях Сибири к возведению жилища с подклетом не повлияло на мнение о месте пребывания духа дома. А часть старожилов считает местом пребывания суседки чердак, хотя в их домах устроены голбцы.

Символика печи имела особое значение в народной медицине и магии. В сибирских заговорах от тоски по умершему часто обращались к ней: «Как ты, матушка-печь, не боишься ни воды, ни пламени, так бы и ты (имярек) не боялся, не страшился». Наговорить нужно было на воду и сбрызнуть наотмашь того, кто страдал боязнью. При этом он должен был стоять около печи и посмотреть в устье, к чему его нужно было принудить, сказав: «Что-то неладно у вас в печи». Используя угольки из печи, лечили от испуга. Приговаривая необходимые слова нужно было бросить три уголька в воду. Если угольки утонут — человек вылечится, если же нет, то причина болезни не в испуге. Некоторые заговоры необходимо было произносить на новый месяц обязательно при затопленной печи. Например, такой (нужно было опустить три спички в воду и приговаривать): «Стану я робися, (имярек), благославясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота на восточную сторону. На восточной стороне есть божия церква, есть престол Христовый, Матушка пречиста, пресвята госпожа. Не смывайте, не сметайте с моря пену, а смойте, сполощите все хитки, притки, уроки, переполохи, И родимое худобище, азевище с девки самокрутки, от слепца, от кривца и проезжа молодца, от всех дуба проклятых мышей, которые договоры, которые переговоры, исполна, исцелна семьдесят семь жилочек, семьдесят семь суставчиков, смой, сполощи на весь месяц, на молоду, на ущерб и на полны месяц. Аминь. Аминь. Аминь». Уезжая в долгие опасные путешествия, нужно было заглянуть внутрь печи, что должно обеспечить благополучное возвращение домой.

Поскольку дом осмысляется в народной культуре как средоточие основных жизненных ценностей, таких, как счастье, достаток, единство семьи и рода, целый комплекс традиций, бытовых приемов и запретов был направлен на то, чтобы удержать счастье и не дать ему покинуть жилище. В частности, не давали в долг то, в чем оно, по мнению крестьян, было сосредоточено, например, огонь. Готовность поделиться угольками для разжигания печи, воспринималась как величайшая доброта. Старожилы д. Мереть и д. Каргополово следили, чтобы при переезде в новую избу хозяева оставляли в старой печную заслонку, а также икону, фактически приравнивая их по значимости. Тогда новые жильцы могут быть уверены, что для них «счастье останется в доме». Манипуляции с заслонкой, по мнению, старожилов могли предотвратить и стихийные бедствия. Так, чтобы прекратить град, советовали выбросить из окна печную заслонку и нож.

С печью связаны приметы, предвещавшие благополучие семьи. Жители старожильческой деревни Малышево рассказывали, что иногда в стене над печью делали специальное отверстие, чтобы в определенный день в него проникли первые лучи восходящего солнца, что сулило мир, добро и счастье в доме. К сожалению, сами рассказчики не могли указать точную дату, когда это должно происходить. Можно лишь предположить, что изба была ориентирована таким образом, чтобы подобное случилось в один из праздничных дней весенне-летнего цикла, на Пасху или Троицу, а возможно, в дни весеннего равноденствия или летнего солнцестояния, то есть в периоды, значимые для исчисления времени. Такое сообщение не могло не заинтересовать, так как возникла версия о связи мировоззренческого понимания семантики печи с временными категориями. Поиски аналогов показали, что устройство окон-отверстий рядом с печью встречалось в жилищах в XVIII — XIX вв. в и имело широкий ареал распространения.

В начале XIX в. Ф. Шперк, описывая жилище крестьян Верхоленского округа Иркутской губернии, упоминал небольшое волоковое окно в кути, служащее «отчасти продушиной (для вентиляции)»>. В кратком сообщении, опубликованном в журнале «Советская этнография» в 1936 г., говорилось, что на территории уже исчезнувшего Ницинского завода, археологи нашли избу горнорабочего, построенную в XVIII в. В углу жилища стояла русская печь, напротив которой вместо окна был сделан узкий прорез. Следующее упоминание в литературе об окне-отверстии относится к исследованиям этнографов в 1950-х гг. в Нижнем Тагиле. Подробное описание и чертеж дома, который также был назван постройкой XVIII в., позволяют более четко определить размеры и расположение такого окна. В стене, находившейся рядом с печью, на высоте 1,1 м от пола было прорублено отверстие размером 16х2 см. Автор сообщал, что выяснить его назначение не удалось и предположил, что оно служило для присмотра за хозяйственными постройками на дворе. Однако размеры окна и его расположение неудобны для ведения наблюдений. Подобные окошки над лежанкой печи были зафиксированы также в домах казаков в алтайском селе Сайдып. Авторам этого сообщения также не удалось точно установить их назначение, они высказали гипотезу, что это были смотровые отверстия.

Поскольку зафиксированы лишь отдельные случаи устройства окон-отверстий, осталось неясным, насколько часто встречались избы, в которых они были сделаны, и каким группам населения принадлежит эта традиция. На эти вопросы ответить без дополнительных сведений очень сложно. Можно заметить, что в составе рабочих, проживавших в Нижнем Тагиле до 1759 г., были выходцы из Тулы, Москвы, Поволжья (старообрядцы). После 1759 г. 41% всего населения составляли рабочие, переведенные из Керженской волости Нижегородского края, определенный процент составляли и местные старожилы, родившиеся в Нижнем Тагиле. В Верхоленском округе и в Верхнем Приобье такие окна зафиксированы в жилищах старожилов.

О назначении окон-отверстий были высказаны различные предположения. Скорее всего, их использование имело комплексный характер, что непротиворечиво вписывается в традиции народной культуры. Замечание о хорошей примете, когда в определенный день солнце заглядывает в дом, дает основание связать назначение окон как с суеверными представлениями, так и с одним из способов определения времени по солнцу. В принципе, в народной культуре использование фиксации природных ориентиров и зданий для этой цели известно. Например, в древнем таджикском земледельческом календаре, сохранившемся до начала XX в., подобный способ применялся для определения смены сельскохозяйственных периодов. Весеннее и осеннее равноденствие, летнее и зимнее солнцестояние фиксировались с помощью специальных знаков, нанесенных на полу жилых домов и мечетей там, куда падали лучи солнца через особые отверстия в стенах и потолке. Благодаря таким же отметкам в каждом доме можно было определять и время дня.

Вероятно, для тех же целей окна-отверстия могли быть сделаны и в избах Урала и Сибири. Обращает на себя внимание то, что окна располагались в стене рядом с печью, на которой можно было ставить нужные отметки и с большой точностью следить по движению солнца как за временем в течение дня, так и за переломными моментами в смене сезонов. Благодаря этому жилища могли служить своеобразным приспособлением для определения времени. Появление же новых способов фиксации временных промежутков — часов, издание и распространение календарей, привело к неизбежной утрате специфических знаний и, как следствие, к потере традиции в домостроении. Уже в начале XX в. в жилищах перестают делать небольшие окна рядом с печью.

Печь являлась обязательным показателем пригодного для людей жилища, достоверно это можно установить уже по сибирским материалам XVIII в. Причем здесь речь идет не столько об утилитарной, сколько о знаковой ее функции. Печь выступала символом обжитости жилища, обустройства на определенном месте. Власти, выселяя крестьян, обосновывавшихся вопреки установленным правилам, приказывали ломать их дворы: "…В октябре 1755 г. канцелярия горного начальства обязала Бердскую судную избу самовольно поселившихся на речке Мильтюше крестьян д. Гуселетовой Т. Маркова, Юргановых, И. Волхина, Б. Веснина, наказав плетьми, «вывезти в Гуселетову», а дворы их разломать" , «…в мае 1759 г. в д. Прослаушинскую Малышевской слободы был отправлен нарочный за переселившимися сюда из д. Заковряшиной С. Чупиным с предписанием наказать, если построил дом, разломать, лес разбросать…», «…крестьян Ивана Некрасова с товарищи сыскать за самовольный переезд… при собрании крестьян наказать за самовольный переезд, …дворы до почвы разломать…», «…указом от 22 августа канцелярия горного начальства распорядилась Остольцева за самовольный переезд из д. Кротовой в Мерецкую „наказать плетьми жестоко“, „имеющийся в той деревне Мерецкой… Остольцева двор со всем строением разломать и изрубя сжечь“, а ему жить „по прежнему в Кротовой“…» .

Крестьяне выезжали на указанное им место и тогда, когда дворы оставляли нетронутыми, а лишь разламывали печь. Восстановить ее было просто, и самовольные посельщики в некоторых случаях выстраивали ее заново. Так, осенью 1757 г. десятник д. Вагановой В. Казанцев сообщил в Бердскую судную избу, что в новом доме Гаврилы Гусева была сломана печь, поскольку он поселился без разрешения, но он сложил ее опять и не стал возвращаться на старое место. Но обычно разрушение печи служило основательной причиной для отъезда. В том же, 1757 году, Бердская судная изба разыскивала крестьянина О. Елкова с двумя сыновьями, переехавшего самовольно в д. Усть-Поспелихинскую на Алее, поскольку с него никак не могли взыскать не поставленный им провиант. Власти требовали обеспечить перевод Елкова на прежнее место жительства в д. Маюрову. Канцелярия горного начальства дала указание драгуну Соколовскому осмотреть, есть ли в Усть-Поспелихе у Елкова дом или живет он на подворье, и если есть дом, заставить его продать. В том случае, если охотников купить не найдется, разломать печь и опечатать дом. Логично предположить, что для выполнения своих предписаний власти использовали традиционное семантическое значение печи, укоренившееся в сознании крестьян.

В Болотнинском р-не Новосибирской обл. автором были записаны рассказы об истории образования в начале XX в. пос. Игрушка: «Старожилы не давали строиться новоприбывшим, много раз приезжали и ломали все постройки. Но затем новоселы поспорили с местными жителями, что если успеют за сутки возвести хотя бы один дом с нужной мебелью и хорошей печью, которую можно будет затопить, тогда они приобретут право на поселение. Поскольку переселенцы строили всем миром, к утру такой дом был готов. Утром над его крышей показался дымок — начали топить печь. Так удалось выиграть спор — поэтому-то поселок и был назван Игрушка». Следует отметить, что старожилы других регионов Приобья также придерживались этого обычая. Так, по рассказам, в селах Вознесенка и Мезенцево существовало правило, по которому переселенец должен был поставить дом за одни сутки. К исходу срока как знак окончания работы должна была быть затоплена печь и задымить печная труба. Если переселенец не укладывался в назначенное время, старожилы разрушали недостроенный дом. Рассказывали и что, когда заселялся Новониколаевск, то самовольные засельщики в первую очередь ставили печи, обносили их легкими стенами и тогда получали «право» остаться в поселке. Так застраивались первые новониколаевские районы, известные как «Нахаловки», «Шанхаи» и т.п.

Таким образом, в конце XIX — первой трети XX вв. старожилами-сибиряками Верхнего Приобья были выработаны рациональные конструкции печей, обеспечивающие универсальность их использования: и для обогрева жилища, и для приготовления пищи, и для лечения. Немалую роль играла печь в народной магии, верованиях, представлениях о времени. Содержание семантики печи в культуре сибиряков во многом определялось ее способностью превращения «чужого» в «свое», которая диктовала не только правила обживания жилища, но и давала способ приема чужих людей в уже сложившееся сообщество. Несомненно, такая знаковая функция печи связана с тем, что она выступала вместилищем огня, являлась преемницей древнего очага, вокруг которого концентрировалась жизненная сила, обладающая целительной и объединяющей энергией.



Источник: http://www.zaimka.ru/. Автор статьи: Майничева А. Ю.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов ФАРТ -> Об охотниках. Часовой пояс: GMT + 5
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS